Неизвестный поэт - Турамбар

Перейти к контенту

Главное меню:

Неизвестный поэт


  Есть поэт советской эпохи которого не то что незаслуженно забыли, а попросту не знают. А знать его нужно, ибо он заслужил. Имя его Сергей Александрович Златорунский. Из биографии известно только что он фронтовик, служил в 317-ой стрелковой краснознамённой дивизии связистом. В интернете удалось найти вот  эту газетную страницу.


   
Воевал с Германией, потом с Японией, после войны жил в Грозном. Благосклонностью литературные генералы не удостоили. Вот несколько его стихотворений, некоторые воспроизведены мною по памяти (были кажется в 1990-м году напечатанны в журнале "Знамя"). Если ещё что-то обнаружится помещу здесь же.




Жалобы римлянина

Зачем вся эта мощь и этот треск,
Все эти необъятные просторы
Империи, и этот шум и блеск
Триумфов, и трофеев эти горы?
Что даки мне, что Рейн, и что Дунай?
Далёкая Британия нужна ли?
И этот, солнцем выжженный Синай,
Где Бог евреям диктовал скрижали?
Зачем мне эти чуждые миры,
И плебсу развращённому подачки?
Зачем вино, луккуловы пиры,
Сраженья гладиаторов и скачки?
И для чего походы на парфян,
Изысканные женские наряды,
И на арене травля христиан,
И на море могучие армады,
Когда один меж дедовских гробов
Брожу я словно тень, ломая руки,
Когда я раб среди своих рабов,
И вечером схожу с ума от скуки?
Блудница тащится вдоль стен, пьяна,
Вот мим идёт, развратом изувечен,
И дыбится всех против всех война;
И вечный город, вижу я, не вечен.
Здесь дети предают своих отцов
Из-за сестерций, припасённых к сроку,
И здесь мой сын средь юных наглецов
И меж гетер весь день курит пороку.
Зачем вся эта роскошь и почёт
В сенате раболепном и покорном?
Зачем овации? Какой расчёт
Искать утехи в красноречьи вздорном,
Когда мой друг куда-то заслан вдаль,
Не отвечает на привет приветом?
Когда всю ночь грызёт меня печаль
И страшная тоска перед рассветом?

1972

Sancta Simplicitas

Реви, реви, да грейся у костра,
Тупое человеческое стадо!
Не ты ль распяло своего Христа?
Не ты ль Сократу было горше яда?
А Бруно твой, который призывал
Тебя в просторы, к радости и свету
Как сноп твоей соломы запылал;
И наконец твой Гус – мелькнул и нету
Сгорел и он на хворосте твоём
Огонь глупцов нередко больно жжётся,
Но долго будешь чухаться по нём –
Пал человек, а слово остаётся
И жалит и терзает и горит
Сильней костров и ярче света светит,
И высится превыше пирамид,
И глупость прогоняет хлёстче плети!
Терзай ся! голова твоя пуста,
Коль не набита каверзами злыми;
Вот, вот она, святая простота
Скумирами и баснями своими,
Вот, вот она хвалы свои мычит
Порочному злодею на усладу
За то, что по торцам её влачит
За то, что держит кнут он, не лампаду,
За то, что тешит взор её огнём –
Огнём костров. Беда тебе какая –
Поймёшь ли ты, что погибает в нём
Вся соль земли, вся суть её святая?!

1947

У ворот автобазы

Чудовища съезжаются к воротам
Чадя зловонной гарью и бензином,
А там ещё, ещё за поворотом
Рыча и воя прутся по трясинам.
 
Дорога уничтожена. Громады
Внезапно вырываются из мрака
И в ужасе бегут прося пощады
И человек, и птица, и собака.
 
Пыль, духота. Листа свернулась в дудку.
Чем возместить вселенскую потерю?
И остро подбирается к желудку
Тоска по зверю, по живому зверю.
 
Тираннозавры правят. Никнет Разум.
И хочется назад к природе, к дедам.
Приди, Потоп! и уничтожь их разом,
Чудовищ порождённых нашим бредом.



***
Ветер, ветер! Ты повсюду веешь,
Вольный, ты не хочешь знать границ,
Ты морские пажити лелеешь,
Крутишь ядовитый прах столиц.

Ты один для всех. Зимуют люди
Заслонясь щитами стен и крыш.
Из одной ты вылетаешь груди
И в другую весело летишь.

Попрошу я у тебя немного
Мне не нужно фунтов и пезет
Выдуй нашу глупость, ради Бога
Из журналов, книг и из газет.

Вот вовсю во имя росской чести
Русского шельмуют сгоряча
И еврей с ним погибает вместе
Всем им рубят головы сплеча

Всем во имя выдумки, химеры,
Спеси нам не свойственной никак
Снова расплодились изуверы
Вновь в почёте шутовской колпак.

………………………………………….
………………………………………….
До чего дойдёт остервененье
И кого наделают из нас?

Вопреки всему мы любим, любим
Наш печальный и несчастный край
От себя его мы не отрубим
Он для нас один и ад и рай.

Верим расточится злая свита
Дрогнет мрак и глупость задрожит
И больную грудь «космополита»
Благодатный ветер освежит.



Родина

Я извелся по родному, по исконному -
По сиянью по свечному, по иконному,
По российскому веселию застольному,
И малиновому звону колокольному,
По нехоженой дубравушке-муравушке,
По повадливой лебедушке-Забавушке,
По резным, по муравленым светлым горенкам,
По певуньям-говоруньям - ясным зоренькам.

Сколько лет я на чужбине горе мыкаю!
Полюбил и Кабарду я и Калмыкию,
Полюбил и край Богдана я мятежного,
Только Русь мою люблю я больше прежнего!
Тянет, тянет все меня в родную вотчину -
В светлый Суздаль, в Ярославль, на Вологодчину.
Зачарован я далекой снежной волостью,
Где еще колокола не сняты полностью.

Побродить бы мне у озера Онежского,
Да у Сергия святого Радонежского -
Да в краю морошки, клюквы и смородины,
Где стоят монастыри на страже родины.
Ты встречай, встречай гостей, моя хозяюшка!
В поле, чай, еще отец мой - Оратаюшка?
Ты скажи ему с поклоном, с величанием:
Сын пришел его пропащий - с покаянием.



Стихи обращённые к чеченскому поэту Арби Мамакаеву

Ты презирал предательство и ложь.
Властители таких терпеть не в силах:
Тиранам честь - как занесенный нож,
Спокойней им, когда земля в могилах.
Тебя настигла злая воля их...

***

(Отрывок)


Школьники, безусые мальчишки,
Поминая вольные деньки,
Отложив о мушкетерах книжки,
Собрались в стрелковые полки.



***

Мне недужится что-то. Налей-ка мне стопку, приятель!
Вот и Зощенко умер - умнейший в России писатель.
Не замедлят и с нас отряхнуться земные оковы.
Под себя подгребут сатирический цех михалковы.
Да и что подгребать? Кроме них, никого уж и нету –
Всех, почти до единого, критики сжили со свету...
Вы ложились рядами, гонимые дети Отчизны,
И свистела над вами свирепая плеть укоризны
Ретрограда, гасившего мысль на Неве величавой,
И доселе покрытого этой сомнительной славой.
Да и он ли один? Сколько их - прекратителей - было!..
Слышишь, псы завывают. Морозцу опять подпустило.
Зябко, зябко, Земля, обогрей бесприютного сына!..
Мне недужится что-то... Давай по второй. Все едино!

1958

     
***


Мы родились под зелеными штофами,
С детства нас водочный дух ошарашивал.
Только Есенин разгульными строфами
Нашу печальную молодость скрашивал.
     
Не обошла нас нужда откровенная.
Хочешь не хочешь - а к рюмке потянешься.
Нас понесло в лихолетье военное,
Жизнь завертела нас - и не оглянешься.
     
Мы поднимались на кручи и на горы,
В пропасти лезли, как в ямки обычные.
Голод и холод, этапы и лагери -
Все мы прошли, ко всему мы привычные.
      .
Русь подмели, по Европе протопали,
В Азии шлялись - хмельные, раскосые.
Все, что награбили - с дурости пропили,
И победили мы - голые, босые.
     
Что нам Германия, что нам Италия,
Что Колыма? На том самом на катере
Всех мы теперь посылаем подалее -
К Господу Богу и Божией матери.
     
Поле пустое, снарядами взрытое...
Счастьице добрые люди развеяли.
Зло накопилось подспудное, скрытое,
Много его, да не мы его сеяли.
     
Ты бесшабашная, ты беспокойная!
Мы не в себе, если нет потрясения...
Пьяная Русь, воровская, разбойная,
Нету тебе ни конца, ни спасения.

1961



Портрет

Не шахты, не трубы заводов,
Не контуры лунных ракет –
Вождя всех времён и народов
Мальчишка рисует портрет.
Отец его - в дали таёжной…
А здесь незаметны часы.
На плотной бумаге чертёжной
Мальчишка выводит усы.
В художестве навыки зыбки;
Рисует, чтоб вышел - орёл.
И чтоб ни единой ошибки
В рисунке никто не нашёл.
В окошко щелястое дует,
Уж поздно, но мальчик не спит,
Он кончит портрет, дорисует,
И к голой стене прикрепит.
Достанет мальчишке терпенья.
Но вот и работе конец.
А в лагере в эти мгновенья
Его умирает отец.

7 ноября 1988 г.
г. Грозный



Партбилет № 00000001

Нули, нули… Всё сведено к нулям,
И сумма их - всё тот же нуль в итоге.
Слепые потерялись на дороге.
Бредущие к неведомым полям,
Они подобны бессловесным тлям.
Полёт, свобода, поиск им не снится.
Идут нули - и нет конца нулям,
И лишь один - в начале - единица.
Но только мёртв он - и напрасен труд
К нему взывать - из бездны нет ответа…
Здесь мёртвым партбилеты выдают.
И правильно - живым не нужно это.

5 марта 1973 г.
г. Грозный



Читая Вогау


                             А.Д. Шанделю

Лес, пересылки, болота, поля,
Тихое небо, просёлки…
О дорогая моя земля,
Лешие, пахари, волки!
Ночь. На соломе горячечный бред.
Дрожь. За утратой утрата.
Злобное слово, тяжёлый навет,
Брат, убивающий брата.
Всюду измышленный образ врага,
Голос моления робкий,
Слово, не слышное за два шага,
Книги, спалённые в топке.
Мёртвые сёла, бесплодие нив,
Щели теплушек, холера и тиф,
Обыски, тюрьмы, этапы.
Штрек, пересылка, промёрзлый канал,
Ужас опричного свиста,
Грязная ругань, ступени, подвал,
Подлая пуля чекиста.

15 января 1991 г.
г. Грозный



Исступление

Он врывался по ночам в квартиры
С ордером на обыск и арест,
В храме сапогом топтал просвиры,
С иерея рвал наперсный крест.
Внешне то ль военный, то ли штатский,
Мнимых истреблял еретиков;
Экипаж сортировал кронштадтский,
Высылал на север мужиков.
Маршалов, комкоров ставил к стенке,
Жён их сторожил среди снегов,
Расчищал дорогу он Лысенке, -
Подавляя всех его врагов.
Строгий особист, гроза военных,
Шёл в походы, рвением горя,
И во дни победы наших пленных
В наши отправлял он лагеря.
Но ничто не вечно под луною.
Власть вождя была ещё жива:
Обвинён мифической виною,
Под свои ж попал он жернова.
У стены, в глазах своих кристален,
Встретил он последний свой причал,
И «Да здравствует товарищ Сталин!»
Перед самым залпом прокричал.

март 1988г.



Декабрьская ночь

Декабрь - и на душе ни огонька,
Лишь в проводах лютует ветер воя…
Декабрьской ночью родилась Чека,
Чтоб наложить узду на всё живое.
Как много жертв в лихой её игре!
Исчислить их - и то не станет силы…
Филерский выстрел в Смольном в декабре -
И жертвы новые сошли в могилы.
Отца в такой же вечер увели
И бросили в бельмо таёжной стыни…
Но прежде на ином краю земли,
Где на ветвях чинар не тяжек иней,
Родился тот, кто гнал свободу прочь,
Кому была неведома пощада…
Должна была быть очень долгой ночь,
Чтобы родить на свет такого гада.

11.12.75.
г. Грозн

Переводы с чеченского.

Адам Ахматукаев

***

Когда в глазах твоих растает звездный свет,
Постигнешь ты мелодии ночные,
Все краски облаков, слова небес святые,
Тревогу матери и воина обет,
И образы, что грезятся во сне,
И самое себя поймешь ты в тишине.

Ты вспомнишь все – и прошлое свое,
И то, что предстоит в дали туманной,
И чей-то образ – мимолетный, странный,
И нынешнее наше бытие,
И страстно ты захочешь, чтобы сыну
Не выпало нести твою судьбину.

В ночной тиши необъяснимый страх
Явиться может в образе смертельном...
Ты ямочки увидишь на щеках
У дальних звезд в пространстве беспредельном,
Увидишь ты и месяц среди туч,
И золотого солнца первый луч.

        Перевел с чеченского
        Сергей Златорунский


***

Теплые-теплые дни
Бабьего лета стоят,
Хворь отгоняют они,
Душу твою веселят.

Сладостен сон твой и чист,
Только ведь осень идет –
Медленно падает лист,
Под ноги золото льет.

        Перевел с чеченского
        Сергей Златорунский


***

В тревогах над моею колыбелью
Поблекли кудри матери моей
И сны седые над ее постелью
Вились, как локоны угасших дней,
И провожая сыновей в дорогу,
Она судьбу детей вверяла Богу.

Судьбу страны вверяя сыновьям,
Она давала им свои советы –
Не изменять своим чудесным снам,
Не преступать отцовские заветы,
Не забывать, что жизнь пройдет как сон
И что ценна, священна связь времен.

Как бурные ручьи мои пути,
Рожденные моей землею горной.
Отцовский дух мне надо обрести,
Его характер твердый и упорный,
Сны матери моей, в родном краю
Качавшей тихо колыбель мою.

        Перевел с чеченского
        Сергей Златорунский


 
 
Назад к содержимому | Назад к главному меню